<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>


Глава 5

                                                                   Анализ эмоций.

 

Редуктивное применение некоторых приемов формальной логики.

 

В данной главе не ставится задача полностью раскрыть возможность применения всех приемов логической редукции в экральном анализе. Мы лишь попытаемся, объяснив механизмы, предложить вниманию читателя несколько примеров их использования.

Как уже упоминалось, быстрое мышление использует символы. Поэтому процесс редукции неизбежен при применении любого логического приема. Упрощая какое-нибудь знание, мы делаем его доступным нашему пониманию. Имеющийся у нас опыт позволяет, в этом случае, найти наиболее подходящее решение.

Кроме экра-системы, о которой упоминалось в предыдущих главах, каждый этап анализа воспринимаемого объекта содержит в себе различные приемы, имеющие специфические особенности в экральном анализе. В их основе заложены принципы формальной логики. Фактически они осуществляют следования от одной формы мышления к другой.

Так, чтобы перейти от первого образа восприятия ко второму, нам необходимо вникнуть в суть явления, выделить в нем какой-то признак и найти его в следующем. После этого нужно сделать соответствующие выводы по сходству или отличию данных понятий.

Понятие принято считать основной формой мышления в логике. В нем отражены характеристики, связывающие в один класс разные объекты. Например: предметы мебели, предназначенные для сидения, могут иметь общий признак – понятие стул. В разговорном языке оно выражается  существительным, может быть и прилагательным или  же  сочетанием этих форм речи. В этом случае несколько слов превращаются в один символ. К примеру: «белая ворона». Здесь сочетание прилагательного и существительного традиционно обозначают что-то необычное. При этом одно понятие выражено устойчивой связью слов, которая, считается общепринятой.

Скорость восприятия речи во многом зависит от подобных традиционных оборотов в ней. Человек мыслит схемами. Также происходит и восприятие им символических выражений. Поскольку язык представляет собой систему знаков, которые используются людьми с целью коммуникации и познания, структура речи выражается наличием в ней не только словаря, но еще и синтаксиса. Кроме того, любой развитый язык имеет в себе семантику символов. Синтаксис определяет логическую связь между понятиями речи, их последовательностью, а семантика указывает на значение слов и их сочетания.

Синтаксические связи отвечают правилам языка. Они разделяются на три группы:

1.    Аксиоматические – требуют принятия предложений определенного вида независимо от условий. Сюда можно отнести все известные аксиомы. Например: сантиметр равен одной сотой метра и т.д.

2.    Дедуктивные – требуют принятия выводов, исходящих из некоторых оснований. Они указывают на причинно-следственные связи между понятиями. Примером может являться любой силлогизм. Если, допустим, ваш знакомый есть человек, а все люди, как известно смертны, значит и этот человек не вечен. Этот вывод, полученный дедуктивным путем, дает основание для последующих философских рассуждений.

3.    Эмпирические – осуществляют выход за пределы синтаксических оборотов речи. Они требуют принятия вывода на основании общепринятого семантического значения слов. Примером может служить такое предложение: Этот предмет – красный (в случае, когда мы наблюдаем действительно красный предмет). Или, к примеру, предложение, состоящее из одного слова: Больно! Такое высказывание может означать, что кто-то заявляет о своей боли.

 Некоторые часто повторяемые высказывания обретают в языке эмоционально обусловленный смысл. Так понятие «грустный человек» отличается от понятия «радостный человек». Образование  каждого подобного символа  включает  в  себя ряд  логических приемов. В этом случае используются следующие семантические отношения между понятиями:

·       Анализ - это  мысленное  разложение  понятия  на  его отдельные признаки. Например: стол определенного цвета, имеет соответствующую форму, сделан из дерева, является предметом мебели и т.д. В этом случае прослеживается семантическая связь одного понятия (стола) с другими (дерево, мебель и пр.). Обращение сознания к чувственному опыту индивидуума дает ему возможность с помощью различных ассоциаций осуществлять мысленное разложение объекта по ряду уже известных ему признаков. Чтобы анализ был произведен одинаково, этот опыт у людей не может быть разным. В этом случае употребляемые понятия должны отвечать одним и тем же семантическим языковым требованиям. Однако представления о предметах внешнего мира одинаковые лишь в том случае, когда условия развития языка и обучение ему не отличались. Такую возможность людям обеспечивает только общая культурная и эмоциональная среда.

·       Синтез – это мысленное  соединение  признаков объекта в одно целое. Он может осуществляться интегрировано, если происходит слияние одинаковых элементов. Это напоминает нанизывание колец на стержень. Играя с матрешками, ребенок после двух-трех кратного повторения легко вкладывает меньшую по величине игрушку в другую фигурку, большую по размеру. Эта манипуляция развивает в нем чувственное восприятие семантического отношения формы и величины разных предметов, которое закладывается в дальнейшем в его ассоциации. Затем процесс все больше совершенствуется на протяжении жизни и привязывается к эмоциям. Отношения между объектами на чувственном уровне позволяет находить сложные неоднозначные семантические связи между ними. У взрослого человека, за счет приобретенных знаний и навыков, может осуществляться синтез неодинаковых признаков в одно понятие. Например: воображаемая сборка автомобиля из разных запчастей.

·       Сравнение – это мысленное  сопоставление  одного предмета с другим, выявление  у них  сходства  и  отличия. Здесь тоже имеет место обращение к прежнему опыту ощущений, который формируется на основе общих представлений. Так стол напоминает табурет. Оба деревянные, имеют похожую форму, но применение их разное. Процесс сравнения, как и любой другой прием логики, связан с эмоциями. Чтобы сравнить разные по семантическому значению понятия, нужно найти сходства в сложном чувственном отношении к ним. Это можно сделать, вспомнив, например, какую-то ситуацию, в которой эмоциональная реакция обеспечила ассоциативную связь между данными объектами восприятия. Так же происходят и поэтические сравнения людей со звездами или с цветами. Обонятельные ощущения, к примеру, чаще всего обозначают понятиями вкуса: кислый или горький запах, пр.

·       Абстрагирование - мысленное сопоставление предметов, на основе предыдущего приема сравнения. При этом происходит выявление их сходных признаков, по которым, в дальнейшем данные объекты связывают в один семантический класс. Так все камни в природе имеют общий понятийный признак – камень, предметы одинаково окрашенные – один цвет и т.п. В дальнейшем найденный семантический признак, как бы, превращается в самостоятельное понятие, которое используется в новом логическом следовании. Длительный процесс абстрагирования уводит нас от конкретного содержания объекта. Абстрактный уровень мышления отрывается от прямого чувственного опыта и обретает собственную жизнь. Такие понятия как «любовь», «совесть», «вечность» и пр., могут иметь под собой эмоциональную окраску, но к конкретным образам не привязываются. Как указывали многие исследователи (Воррингер, Ли Вернон и др.), абстрагирование чаще всего происходит вследствие страха и нежелания приблизиться к объекту вплотную. Этот прием обеспечивает одновременное сравнение разных семантических признаков и их обобщение по сходному элементу, что позволяет выяснить, насколько опасно воспринимаемое явление.

·       Обобщение – переход от восприятия количества разных предметов к понятию, которое выражает их общее значение. Так непохожие друг на друга неживые объекты можно обобщить в одно понятие: неодушевленные предметы. Люди, животные и растения представляют собой биосферу Земли и т.д. Обобщение используется в качестве логического вывода. Данный прием в основном применяется в индукции. Он необходим для остановки или временной приостановки процесса решения задачи, с целью упрощения данных и выбором одной общей для них семантической модели. За счет этого дальнейшее логическое следование отталкивается уже не от массы разрозненных сведений, а от единого понятия, выражающего главную суть всего прочего. Обобщение вкладывает в символ объемное семантическое содержание. Оно более чем любой другой прием логики, связано с эмоцией, производящей деконцентрацию внимания на ощущениях. Общность чувств, таким образом, позволяет включить процесс ассоциаций и связать воспринимаемые явления мира по их семантическому значению в одно целое.

·       Конкретизация – выделение сути объекта в рамках задачи его исследования. Нужно отметить, что любые общие представления нуждаются в примерах. Кроме того, трудно разобраться в происходящем, если не конкретизировать причинно-следственные связи. Всегда должна быть очевидной как семантическая суть явления, так и его назначение в синтаксической последовательности логических рассуждений. Так, например, молоток кроме формы, величины, материала, из которого он изготовлен, включает в себя функцию, для которой его используют. Им забивают гвозди. Если не обозначить все эти сведенья, смысл данного предмета может оказаться невыясненным. Чтобы конкретизировать явление необходимо сосредоточиться на определенном его признаке, имеющем большее значение в решении задачи, пренебрегая при этом остальными. Только так можно выяснить главное. Здесь, в первую очередь имеют значение системы настройки внимания, о которых уже упоминалось выше. Конкретизация очень важный прием не только семантического, но и синтаксического характера. Благодаря этому приему, становится возможным создание строгого алгоритма в последовательности действий и мыслительных процессов. Так каждый шаг силлогизма или индукции требует выявления главного. Конкретизация нужна, в первую очередь для формирования промежуточного вывода, от которого отталкивается всякое последующее рассуждение. 

Нужно отметить, что помимо понятий в логике используются и другие формы мышления. К ним относятся суждения и умозаключения. Ими просто кишит речь интеллектуально развитого человека. Когда мы пытаемся объяснить, а тем более доказать свою точку зрения другому человеку подобные языковые формы неизбежны. Речь существует не сама по себе. Она связана с мышлением и действительностью, и ее нельзя понять вне этой зависимости.

В суждениях что - либо утверждается  или  отрицается  о  предметах,  их  свойствах или  отношениях. Например: зимой часто идет снег или дует холодный ветер. Такие суждения обычно выражаются в форме  повествовательных  предложений. Они включают образно-чувственную систему в ассоциативную связь.

Умозаключение - это форма  мышления,  посредством  которой, из  одного  или  нескольких  суждений (посылок),  по  определенным правилам логических выводов  получаются  заключения. Например:

Ночью сложно рассмотреть темные предметы (суждение-посылка).

Зрение не позволяет человеку свободно ориентироваться в темноте (суждение-заключение).

Последнее суждение в этом примере представляет собой более сложный ассоциативный переход. Поэтому длительные рассуждения подобного рода могут легко уводить людей от принятия конкретного решения. Прийти к одинаковому заключению могут обычно люди, имеющие похожий опыт суждений. При этом истинность заключений имеет для нас, чаще всего меньшее значение, чем их традиционность. Иногда ложные выводы находят одобрение у большинства людей и воспринимаются как «само собой разумеющиеся». В этом причина длительной жизнеспособности многих научных и философских заблуждений в истории человечества.

Традиционная логика использует для описания процесса мышления обычный язык. Такая речь, безусловно, не дает гарантий, что те или иные суждения, не приведут нас к ложным умозаключениям.

Ошибочные умозаключения возникают еще и потому, что любые формы мышления, как уже неоднократно упоминалось, представляют собой логические упрощения. Чтобы не совершать ошибок и прийти к истинному выводу нужно правильно использовать символическую редукцию. Данный термин тоже относится к понятийному аппарату экрального анализа. Он обозначает символическое упрощение информации, связанной с необходимыми условиями поставленной задачи, для ее дальнейшего логического целевого исследования.

По этому поводу в современных и древних философских традициях уже существует немало мировоззренческих систем. Каждая из них предлагает свой методологический путь логических упрощений, надеясь, в свою очередь, найти модель истинного суждения по поводу понятийных категорий довольно сложного глобального характера.

Однако вопрос заключается в том, правильно или нет их логическое построение, насколько допустимы те философские представления, которые были раньше и существуют теперь.

Для того чтобы доказать их справедливость, необходимо записать их в виде отношения символов, наподобие математических формул. Затем произвести логические вычисления. Если решение даст результат, который бы отвечал их выводам, то данные философские суждения правильные, отрицательный ответ будет говорить о противоположном умозаключении. На этом основана символическая редукция.

Этот же принцип можно использовать в анализе чувственных реакций (эмоций и ощущений). Восприятие человека обычно отражает больше информации, чем он сам может осознать. Чтобы проанализировать его чувство необходимо при помощи символов упростить значение отдельных характеристик его эмоций и динамики их изменений. Операции со знаковыми системами, в которых отражаются стрессовые реакции людей, позволяют выяснить истинную мотивацию каждого человека и понимания им тех условий, в которых он находится.

Чтобы найти закономерности эмоционального реагирования одного субъекта, следует отталкиваться от некоторых общих для всех людей явлений, связанных с возникновением у них чувственных состояний. Это своего рода точка отсчета, от которой можно начинать какие-либо вычисления.

В современной психологии одной из главных научных задач – есть необходимость найти такую точку и принять ее за основу мер психических процессов. По нашему мнению это могут быть какие-то инертные процессы образования эмоций и ощущений, в отсутствии внешних раздражителей. Например, когда нет никаких стрессовых стимулов, человек либо пребывает в покое, либо настораживается. Это связано с ожиданием. С точки зрения здравого смысла такое отношение к миру, который может таить в себе опасность либо наоборот дать человеку что-то хорошее, вполне оправдано.

Применение приемов логики для анализа мотивов человека, а также специальных приемов экрального анализа более подробно мы раскроем ниже.

 

Приемы экрального анализа. Исследование качественных изменений эмоций.

 

Центральная эмоция – это не только защита от стрессов, выработанная человеком на протяжении долгих лет. Ее, в свою очередь, можно рассматривать и как субъективную нестандартную реакцию, в результате которой, каждый человек реагирует на мир по-своему. В определенном смысле это уже индивидуальное нарушение психики (хронический стресс).

Мы уже упоминали, что наиболее соответствующей эмоцией, для неизвестного стимула может быть только страх. Он оправдан, в связи с невозможностью индивидуума сразу выяснить значение объекта. За этой эмоцией должна последовать грусть, позволяющая произвести глубокий анализ внешнего явления, включить воспринимаемые образы в ассоциативную связь. Только после этого может быть уместной агрессия, которая убирает раздражитель, на основании опыта преодоления подобных препятствий. И, наконец, при получении ожидаемого результата, типичной является радость. Так по идее должно происходить преодоление любой проблемы. Но так не происходит.

Инертное восприятие, о котором говорилось в предыдущей главе, представляет собой только теоретическую модель, по своим характеристикам, отличающуюся от динамики изменений центральной эмоции.

Если допустить, что процесс смены мотивов поведения, отталкивается от инертного состояния, то он также будет весьма характерным для всех людей. Например: в начале у человека был страх, допустим, он чего-то испугался и не хочет включаться с этим во взаимодействие, тогда на следующем этапе должно возникнуть облегчение (легкая радость, волнение), если проблема ушла сама собой или грусть, в случае необходимости принимать какое-то решение. Вероятность резкого перехода из страха в злость, если не учитывать нарушения, вызванные центральной эмоцией, или из грусти в радость и наоборот очень низкая. Для этого нужны внешние стрессоры (факторы, вызывающие стресс), на которые раньше человек отзывался инертной последовательностью эмоций, и данная последовательность себя не оправдала.

К примеру, длительное выжидание, вызванное грустью, после первоначального страха, привело к потере выгодной позиции для отражения раздражителя или, наоборот, чрезмерная злость способствовала бесполезной трате энергии и даже усложнила и без того непростую ситуацию. Иначе говоря, инертная последовательность оказалась неуместной в решении определенной задачи или целого класса подобных задач и человек поменял ее для себя, считая неправильной.

Однако это не значит, что данная модель не применима для всех остальных случаев. Инертная последовательность представляет собой наиболее общую систему эмоционального реагирования, которая предусматривает стандартную для человеческого восприятия смену чувственных состояний при первом контакте со стрессором. 

Если это правило принять за основу нашего дальнейшего рассуждения, то инертная последовательность эмоциональных перепадов предусматривает чередование модальностей действий и покоя. Например: страх или злость – это действия, за ними должны следовать грусть или радость – отсутствие действий (см. рис. 14).

   

 

                           

;   или                                      

                                       рис. 14.

 

·      Где        - страх;

·            - грусть;

·             - злость;

·             - радость.

 

Если считать такую модель относительной точкой отсчета для формирования стрессов, то любые нестандартные эмоции, вызванные влиянием различных внешних стимулов, также должны подчиняться определенным правилам. При этом степень и характер какого-либо неинертного изменения эмоции укажет на проявление какого-нибудь  стрессового фактора.

Иначе выражаясь, резкий переход из страха в агрессию говорит о том, что данный человек, под воздействием травмировавших раньше его психику обстоятельств, обнаружил в данной ситуации для себя подходящую возможность перейти к решительным действиям. Подобный эмоциональный перепад свидетельствует об увеличении фактора активности злости, имеющего для данного индивидуума субъективный стрессовый характер. Данный термин, как и ряд других, используемых нами выше, также относится к понятийному аппарату экрального анализа. Фактор активности указывает на количественное увеличение активности эмоции, в связи с новыми стрессовыми условиями.

Так в предлагаемом примере человек не хочет ждать, считая, что этим можно только усугубить проблему. Ему проще сразу приступить к решительным действиям, вместо того, чтобы рискнуть потерять кажущееся ему личное превосходство. Благодаря этому нарастает фактор активности его злости.

Если изменения эмоции произошли внезапно, то одновременно с активностью эмоции нарастает и фактор ее подвижности. Это происходит потому, что усилием воли, которое проявляется в мышечной кинестетической реакции, человек пытается ускорить или замедлить нарастание активности своих чувств.

Понятие фактора подвижности, используемое в экральном анализе, указывает на количественное увеличение еще одного качества эмоции под влиянием нового стресса. В данном случае речь идет о внезапности стимула.

Благодаря этому, постепенно увеличивающаяся настороженность или злость, могут за короткое время, под влиянием каких-то экстраординарных обстоятельств, перерасти в молниеносно нарастающие активные состояния. В первом примере это указывает на фактор подвижности страха, во втором на фактор активности злости.

В противоположной ситуации, когда опасность мгновенно миновала или неприятность преодолена какими-то действиями, включается антифактор подвижности. В экральном анализе под антифактором всегда понимается тот же фактор, но уже с противоположным отрицательным значением. В данном случае уже речь идет о внезапно падающей активности эмоции. При этом сама активность может и не измениться, т.е. сила проявления эмоции останется прежней, а вот мышечно-волевые усилия укажут на высокое сопротивление нарастанию активности.

Под сопротивлением в экральном анализе понимается увеличенный тонус мышц, в противовес напряжению, при котором в мышцах происходит динамическая нагрузка, проявляющая себя в виде тремора. Об этом более подробно будет рассказано ниже, в следующей главе.

Примером наглядной аналогии такого сопротивления может быть Это напоминает быстро мчащийся автомобиль, в котором водитель со всех сил жмет на тормоз, но при этом машина продолжает движение по инерции. Иначе говоря, антифактор активности включается раньше, чем активность эмоции начнет снижаться. Более того, временное нажатие на тормоз не приводит к полной остановке. Так и всякий антифактор в любой момент может перейти снова в фактор. В этом случае активность может не меняться, а изменяются только кинестетические реакции у человека, указывающие на факторные колебания в его эмоциях. Он как бы то напрягается, у него начинают дрожать конечности, то вдруг возникает скованность в мышцах и во всем теле. При этом сила эмоций не меняется.

Подобная информация очень важна для глубокого понимания мотивов поведения людей, независимо от поступков, к которым она приводит. В факторах активности и подвижности выражаются внутренние волевые процессы, связанные с конфликтами различных стереотипов поведения. Изучая эти явления можно обнаружить механизм принятия решения в сложных неоднозначных ситуациях, понять, как человек делает свой выбор.

Это имеет значение для каждого из нас. Мы недаром с таким интересом читаем произведения Л. Н. Толстого и Ф. М. Достоевского, в которых авторы в таких подробностях описывают характер внутренних переживаний своих героев, перед принятием сложных, порой фатальных, жизненных решений. Нам очень важно, что именно побудило их к такому выбору. Мы боимся, что при определенных условиях, можем, и сами поступить не так как нам бы того хотелось.    

В этой связи исследование экзистенциальных переживаний имеет для человечества значение в самых различных областях познания: философии, психологии, педагогике и медицине. Наши эмоции не измеряются одной лишь активностью. Увеличение любой чувствительности происходит под влиянием определенных «факторов» (F), а подавление -  под влиянием каких-то противоположных им стимулов, которые условно мы назвали «антифакторами»  (aF).

На каждое качество эмоции, в момент его изменения, влияет свой стрессовый фактор или антифактор. Чтобы их выявить, нужно сравнить предыдущую эмоцию с той, на которую она поменялась. Необходимо соотнести эти изменения. Символический смысл величины данных перепадов и будет представлен в виде факторов или антифакторов. Первые укажут на увеличение качества эмоции, вторые его на уменьшение. Если рассуждать логически, то по этим данным, как «по ниточке» можно выйти на наиболее вероятные стрессоры (стимулы стрессовой реакции), способствовавшие эмоциональному перепаду (См. рис. 15).

 

 

 

 

                                      

рис. 15.

Кроме того, эти данные позволяют нам составить качественный алгоритм чувственного отражения действительности человеком. Его в дальнейшем, на уровне символического отражения сможет прочитать и машина. Если компьютер сумеет отразить и прочитать наши эмоции, значит и мы, наконец, поймем друг друга по-настоящему. 

Скрытый от сознания смысл изменения эмоционального состояния зависит от того, как соотносятся между собой факторы и антифакторы. Чтобы это выявить экральный анализ использует логические приемы, о которых говорилось в предыдущей главе. Семантическое отражение понятия не возможно без понимания сути его эмоционального содержания.

Так применяя анализ, нужно разложить информацию на составляющие, упростить и конкретизировать ее. Эта редукция, как уже упоминалось, осуществляется путем ограничения рассуждений в рамках какой-то цели. Анализ неосознанных человеческих переживаний осуществляется по этому же принципу.

Если, следуя каким-то рассуждениям, требуется выделить элементы понятия, например жидкости, нужно знать к какому выводу следует стремиться. Допустим, необходимо выяснить химический состав воды или ее физические свойства, такие как: плотность, прозрачность и пр. В этом случае сведенья, не имеющие отношение к этой задаче, нас не интересуют. При анализе вкуса жидкости, на наличие в ней солей, или при измерении ее температуры могут применяться органолептические методы (на основе субъективных ощущений) или аппаратные (с помощью специальных приборов). Другие пути анализа обычно не используются.

Силу стрессового влияния можно определить несколько иным способом. Она будет выражаться величиной факторного или антифакторного увеличения в эмоциональном перепаде. В этом случае выбор данного пути анализа согласовывается с постановкой нужной нам задачи. Если не ограничить его возможности, то направления логики будут различными и сделать предпочтение в пользу одного из них нельзя.

Поэтому, в итоге любого логического приема, как уже упоминалось, осуществляется сужение поиска и упрощение рассуждений. При анализе стрессовых показателей эмоции, мы вынуждены отказаться от отвлеченных философских изысканий и сосредоточиться на одних только факторах. В этом случае нас будут интересовать только степень увеличения и уменьшения активности и подвижности страха, злости, радости или грусти в эмоциональных изменениях.

 Для синтеза информации тоже используются неполные данные. Если, например, необходимо создать новое вещество, то должны быть известны специальные свойства его химических элементов. Всегда учитываются только нужные сведенья. Во время сборки прибора из отдельно взятых деталей, значение имеют те знания, от которых зависит точность этой работы. В начале составляется схема или чертеж. Чтобы соединить части целого, их оформляют в виде символов. Синтезом является упрощенная сумма этих символов.

Поэтому после анализа всех факторов и антифакторов эмоционального перепада, величина общего стресса будет представлена их суммой (синтезом). Данная редукция ограничивается целью. Мы не учитываем ни физической усталости, ни состояния здоровья человека потому, что интерес, при этом, представляет только психический стресс, способствовавший изменению его эмоции.

В сравнениях, как и в абстрагировании, также необходимо упрощение, в этом случае выделяют сходный признак у объектов. Здесь редукция осуществляется по одному элементу разных явлений, который считается одинаковым для них. Можно рассмотреть, к примеру, форму предметов или найти общее в их содержании. По этим показателям их можно сравнивать между собой.

Аналогичную операцию осуществляют и с качествами эмоции. Для этого обращают внимание на их изменения. Если они произошли, то факторы или антифакторы имеют место, если нет, то эмоция не изменилась. Следовательно ситуация в понимании субъекта осталась прежней.

Сходства используются также и для дальнейшего абстрагирования. Если, к примеру, после изменения эмоции, активность страха осталась прежней, то мы с уверенностью можем утверждать, что опасность не исчезла. При этом нас не интересуют изменения, которые произошли с самим стрессором.

Допустим, маленькая девочка испугалась собаку. Если страх очень сильный и стойкий, то для ее психики значения не имеет то, насколько это животное опасно на самом деле, далеко ли оно от нее находится и в какую сторону бежит. В этом случае стресс рассматривается только как конечный результат, абстрагированный от эмоционального переживания ребенка.

Обобщение, в свою очередь представляет собой символически упрощенный логический вывод. Всякое множество определяется каким-то одним понятием, известным ранее или специально придуманным, синтезированным для заданной цели. Так термин «человечество» – символизирует всех людей, живущих на планете Земля и т.д.

Поэтому использование особой системы символов, авторы считают необходимым для изучения всех невербальных процессов в психологии эмоций. Такая система требуется для оформления выводов, чтобы их одинаково могли понимать различные исследователи, а также для создания специального языка программирования. С его помощью компьютер-психотерапевт сможет осуществлять подсказки врачу-человеку в лечебной работе с эмоциональными нарушениями у людей.

Создание формализованной символической логики для исследования невербальных процессов сознания – одна из задач, которую ставит перед собой и экральный анализ.

Ниже мы подробнее остановимся на данных приемах логики и экрального анализа, но уже в сочетании с технологиями, связанными с практическим исследованием скрытой мотивации человеческих поступков. Затем рассмотрим возможность создания алгоритмов для специализированных в психологии компьютерных программ.

 

Прием экрального следования.

 

Поскольку применение логических приемов в экральном анализе обретает смысл при изменении чувственной адаптации человека к сложившимся обстоятельствам, то логические приемы можно использовать не только при исследовании эмоциональных перепадов. В процессе осознания информации при переключении восприятия с одного уровня на другой (от эмоций, например, к ассоциациям или ощущениям) тоже уместно пользоваться символической логикой.

Мышление человека всегда обусловлено какой-то необходимостью. Если в ответ на визуально воспринятую информацию включаются эмоциональные реакции или возникают образные ассоциации, связанные с неосознаваемыми переживаниями, обязательно имеют место стрессоры. Чтобы человек начал о чем-то думать, ему нужен толчок. Как правило, побуждающим мотивом, как уже упоминалось, является изменение внешних обстоятельств.

Здесь логика особенно важна. Она вносит порядок, который так необходим в правильной последовательности процессов восприятия. Как показал Фрейд, регулирующие функции разума могут быть приведены в хаотическое состояние актами подавления, т.е. неискренностью индивидуума с самим собой.

Поэтому логические приемы создают порядок как при переключении внимания субъекта из области внутренних переживаний на внешние явления мира, так и во время эмпатии с этим индивидуумом. Хотя, иногда человек может сосредоточиться и на каких-то внутренних факторах, например на плохом самочувствии и переживать из-за этого. В этом случае переключение его сознательного контроля с ощущений на эмоциональный, ассоциативный уровни или наоборот тоже требует применения логических приемов.

В экральном анализе один из таких приемов носит название экра-следование. Это последовательный контроль сознанием вначале эмоций, затем ассоциаций. Когда у человека возникает эмоция, то в ответ на нее появляются образы, которые в ассоциативной связи определяют ее значение.

Так «великая внутренняя тревога человека, вызываемая явлениями внешнего мира», о которой упоминает Воррингер, есть не что иное, как опасение раздражений, свойственное, в первую очередь, интроверту. Вследствие своего более глубокого переживания, он испытывает настоящий страх перед слишком быстрой или сильной сменой раздражений.

Нужно отметить, что каждая эмоция порождает свой класс ассоциативных образов, свойственных определенному типу высшей нервной деятельности. Например, страх, вызывает у интроверта воспоминание об опасности, грусть наводит его на мысли об изменении сложившегося положения вещей.

Другие эмоции более свойственны экстравертам. Злость пробуждает у них образы, связанные с конфликтной ситуацией, а радость напоминает о приятных минутах, проведенных в кругу друзей.

Именно этот принцип анализа используется и в логике экра-следования. Этот прием основной в экральном анализе. Благодаря экральному следованию осуществляется тестирование идентифицированных эмоций. Речь идет, как уже упоминалось, о произвольном переключении внимания с эмоции на ассоциации. Мы, как бы сознательно пытаемся привязать возникшее у нас чувство к каким-то прежним воспоминаниям. Для этого нужно спросить себя: «когда я уже испытывал подобную эмоцию?». Образы обычно возникают сами по себе.

Однако чаще всего в быту это носит неосознанный характер. Поэтому образы, связанные с воспоминаниями, без специального контроля эмоций, сменяют друг друга в беспорядочном режиме. Такой процесс смены мыслей, З. Фрейд называл «свободными ассоциациями».

Во время экра-следования, напротив, используется строгая методология подбора символов в ответ на эмоции. В этом случае уже существующие воспоминания, иллюстрирующие новые переживания, позволяют внести их в систему понятийной интерпретации внешних стрессовых стимулов. После чего, анализ эмоции хоть и происходит спонтанно естественным путем, но в форме сжатых образов-символов, специально выбранных из памяти.

Найденные восприятием человека неточности в сравнении эмоциональных состояний прошлых и нынешних обстоятельств, влияют на формирование у него новых образов-символов, которые, в свою очередь, представляют собой следствие абстрагирования.

Так, например, опасность, возникшая на этот раз не настолько серьезная как в прошлом; конфликт, хотя и имеет сходства с тем, что было, но характер у него уже другой. Это расширяет понятийное значение различных образов, в символическом смысле. Подобные приобретения мы используем для расширения словарного запаса, а, иногда, наоборот сужаем сложную информацию до одного термина, имеющего наиболее общее значение.

Благодаря этому, на данном этапе развития языка некоторые слова уже утратили для человека четкость в своем содержании. Поэтому нам трудно дать аксиоматическое  определение понятию «любовь», «доброта», «хороший» или «плохой» человек и пр.

Подобные речевые символы в логике имеют название неточных имен. В современном языке большая часть слов относится к этой категории. Только некоторые термины, которые используют в физике, химии, математике и других науках имеют общепринятое определение. Их называют точными именами. Содержание таких слов всегда однозначно. В обычной речи их применяют редко, только в случаях крайней необходимости.

Однако это обстоятельство не мешает людям понимать друг друга с полуслова. Подобный механизм общения обеспечивается эмоциональным контактом, о котором уже упоминалось выше.

В процессе взаимодействия с другими людьми и явлениями внешнего мира сознание человека постоянно выделяет сходные признаки в эмоциях прежних воспоминаний и настоящего времени. По ним определяется суть происходящего, известная из прошлого опыта. В предложенных выше примерах, она обозначается такими общими понятиями, как «опасность» или «конфликт».

Конкретизация сути эмоции, происходит на основании выявленной новизны отдельных признаков по отношению к тому, что было раньше. Так опасность, связанная с потерей работы в ближайшее время, отличается от страха перед потерей близкого человека.

Новые переживания найдут, в последствии свое место в ассоциативной памяти человека благодаря синтезированным образам, которые будут их символизировать. За счет этого процесса экра-следование в обычных условиях происходит, как уже упоминалось, автоматически. Почти мгновенный переход от эмоции к ассоциации-символу позволяет распознать ситуацию и определиться в действиях, адекватных обстоятельствам. Этот же процесс имеет место у человека и в быстром мышлении, в форме «свободных ассоциаций».

У животного это происходит еще быстрее. Стоит ему испугаться, и оно автоматически включает свою защиту. У людей интеллект намного выше. Поэтому данный процесс протекает сложнее и медленнее. Как уже упоминалось, у человека одновременно включается несколько логических решений. Его ответные действия на опасность будут зависеть от обобщенного вывода, в результате размышлений.

Поэтому экра-логическое следование (еще один из приемов экрального анализа), при анализе мотивов поведения, требует привязки к особенностям психики каждого индивидуума в отдельности. Учитывается не только тип высшей нервной деятельности, но и стрессовый опыт данного человека, связанный с его центральной эмоцией.

Кроме того, одним приемом в исследовании механизмов переключения восприятия никак не обойтись. Ниже мы предлагаем ряд других логических приемов, применяемых в экральном анализе, которые понадобятся нам для понимания алгоритмов техник экрального анализа.

 

 

Прием реэкрального следования.

 

Второй прием, о котором пойдет речь в этой главе, имеет в экральном анализе значение для анализа символических образов, посредством исследования ответных эмоций.

Реэкра-следование представляет собой поиск ассоциативной связи между воспоминанием и чувством, которым оно наполнено. Переключение внимания осуществляется здесь противоположно экральному следованию. Данный прием провоцирует у человека эмоции различными образами, символического характера.

Воспоминание об одном и том же у двух разных людей может вызывать неодинаковые чувства. Одному человеку нравиться пейзаж, другому нет. Глядя на один предмет, мы, зачастую, по-разному к нему относимся.  

Такое явление существует и у животных. Но, как и в случае, описанном в предыдущей главе, данная реакция у них носит автоматический характер. Если, к примеру, возникший визуальный или иной образ не внушает животному доверия, оно тут же ретируется, не пытаясь глубоко вникать в происходящее. Но на этот раз не эмоция провоцирует у него образ, а наоборот, ассоциации способствуют чувственному реагированию, которое проявляется в бегстве. Этот механизм понять легко. От быстроты принятия решения зависит жизнь живого существа в дикой природе.

У человека процесс формирования эмоций по отношению к увиденному и услышанному, чаще всего, связан с размышлениями. Ему необходимо исследовать стрессор. Понять суть явления. Только после этого будет принято осознанное решение.

Эмоции, при этом включаются в процесс человеческого познания. Они характеризуют наиболее общее наше отношение к происходящему, возможно, эволюционно обусловленное. Но вывод отталкивается от логического умозаключения. Этим люди отличаются от большинства животных.

Хотя, иногда, и человек уподобляется примитивным существам. Тогда он реагирует мгновенно и необдуманно. В этом случае место имеет своеобразный эмоциональный «атавизм». В критических ситуациях думать некогда. Обстоятельства подобны условиям дикой природы. Однако необдуманные действия не могут быть оправданы никакими обстоятельствами, если речь идет о разумной природе мышления.      

  При нормальном протекании психического процесса, реэкра-следование использует логические приемы: анализа, синтеза, сравнения, конкретизации, абстрагирования и обобщения. Эмоции в этом случае представляют собой невербальный «банк данных» наиболее общих понятий.

Наши чувства всегда возникают в ответ на уже сформированные образы-символы и указывают их принадлежность к определенному классу. При этом мы как бы понимаем место нового воспринятого нами образа в ассоциативной цепи прежних воспоминаний.

Если, например, человек увидел незнакомое ему живое существо, он анализирует его уже известными ему раньше частями. Общее впечатление будет выражаться эмоциями, связанными с символическим значением каждого воспринятого элемента. Так части тела, напоминающие опасное насекомое, вызовут у него отвращение или даже страх, какие-то «детские черты» в форме и движениях тела животного, могут спровоцировать чувство жалости.

Далее произойдет анализ опасности, интереса и других факторов, связанных с целым существом. Только соотношение всех показателей активности и подвижности разных модальностей позволяет мозгу человека синтезировать эмоцию, которая и выразит его внутреннее отношение к данному объекту.

Тем не менее, не следует путать реэкра-следование с ассоциированием эмоций. Глядя на картину художника или игру актера на сцене, мы переживаем не реальные эмоции, а только ассоциации пережитых раньше чувств. В этом случае происходит проецирование уже известных эмоций на воспринимаемые образы (пусть даже мысленные).

Карл Гросс, в этой связи, отмечал активную роль воображения и фантазии в формировании чувственных представлений путем внутреннего подражания им. Однако здесь не идет речь о реальных переживаниях человека по поводу настоящего времени и событий. Он лишь представляет себе: «как бы это все могло быть».

Но если картина, на которую мы смотрели, вдруг сорвется с петель и начнет падать на голову, то возникнет страх, имеющий прямое отношение к происходящему, не связанный с воображением или фантазией. Последний случай является примером реэкрального следования, непроизвольного характера. Данный механизм представляет собой автоматическое сознание, возникшее на основе не только опыта, связанного с подобными примерами опасности, но и генетической памяти реагирования на падающие предметы. Такой опыт включается по крайней необходимости и активизирует все внутренние резервы человека. Действительность важнее, чем рассуждения о ней. Следовательно, путать эмоции и их ассоциации нельзя. В противном случае чувство реальности легко можно утратить.  

Реэкра-следование всегда предполагает эмоционально окрашенные состояния, возникающие в ответ на сложившуюся, в определенный момент обстановку, к которой есть реальный интерес. Тогда образы способствуют синтезу новых абстрагированных переживаний, в виде чувств, которых раньше могло и не быть, во всяком случае, в таких же качественных проявлениях.

Так, например, в общении с незнакомым человеком, у нас постепенно формируется к нему эмоциональное отношение, свободное от ассоциаций, связанных с другими людьми.

Однако если говорить о реэкра-следовании, не просто как о спонтанном механизме восприятия, а как о приеме экрального анализа, то он позволяет осознанно формировать эмоции в ответ на символически обусловленные ассоциации. В этом случае его можно использовать для исследования сути явления, анализируя связь возникающих эмоций с образами восприятия. Это чем-то напоминает анализ «свободных ассоциаций», применяемый в психоанализе.

Однако здесь особое значение уделяется не синтаксической последовательности неосознанных образов пациента, а их семантическому содержанию, выраженному в качествах эмоциональных переживаний этого человека. Для экрального анализа важнее не следование одной ассоциации из другой, например, образа собаки в ответ на воспоминание о начальнике по работе, а эмоциональное отношение к каждому образу в отдельности. В данном случае ассоциация собаки может означать что-то оскорбительное или наоборот символизировать дружбу. Разницу будет определять лишь эмоция данного человека и динамика ее качественных изменений.

Однако и здесь возможны ошибки в анализе человеческого отношения к происходящему. При выполнении данного приема нас интересует эмоция, которая отражает содержание всего воспринимаемого символа, а не отдельных его частей или применений.

Чтобы осуществить реэкра-следование, нужно вначале сосредоточиться на каком-то образе. Далее  необходимо убрать критическое отношение к нему. Следует, как бы созерцать объект, без анализа его отдельных признаков. Теперь внимание можно переключить на эмоцию. Данное чувство и будет выражать семантическое содержание воспринятого образа. Если после этого проанализировать эмоцию. Выявить ее качества и их значение, то прояснится причина нашего отношения к данному объекту.

Например, дерево, растущее на опушке леса, может содержать под собой эмоциональное отражение грусти, если обратить внимание на его одинокое расположение, но если созерцать его безотносительно, то само дерево способно символизировать для нас радость жизни и процветания. Поэтому реэкра-следование образа не должно привязываться к отдельному признаку. Данный прием осуществляется по отношению к целому образу объекта. Тогда эмоция отразит содержание всего символа, а не разрозненных его частей. Этим в практическом применении реэкра-следование и отличается от ассоциирования эмоций, о котором упоминалось выше.

Если экра-следование, описанное выше, позволяет переключить внимание с неосознаваемой эмоции к символическому ее содержанию, то реэкра-следование дает возможность вернуться к истоку, самому переживанию и понять экзистенциальное значение образа для конкретного субъекта. Этот прием сочетается с эмпатией. Экра-аналитик используя его во время эмоционального контакта, как бы чувствует роль образа так же, как сам клиент.

Возможно из-за того, что психоанализ в процессе исследования «свободных ассоциаций» пренебрегает реэкра-следованием, связь между  символами может пониматься психологом, анализирующим их, неправильно.

Более того, для изучения всех процессов чувственных переключений у человека понимание логической связи между эмоциями и образами недостаточно. Не следует забывать, что эмоция лишь результат деконцентрации ощущений. Поэтому важно знать не только эмоционально-ассоциативные связи, но и их значение в рефлексии ощущений.

Только изучив степень комфортности, внутренней локализации источника раздражения, мышечного напряжения, возникающего на фоне того или иного переживания, можно окончательно разобраться в отношении человека к происходящему.

 Для этого тоже используются эти и другие приемы экрального анализа, имеющие логическое построение.

 

 

Эмоциональная рефлексия.

 

При использовании следующего приема экрального анализа переключение сознания происходит в системе эмоций-ощущений. Эмоциональная рефлексия - это прием, который осуществляется при последовательном контроле вначале эмоций, за­тем ощущений с ними связанных.

Непроизвольно человеку свойственно иногда обращать внимание на сильное сердцебиение, «ком в горле» и другие ощущения, возникающие на фоне эмоций. Но данный прием, как и другие, требует осознанного анализа качеств эмоций при помощи наиболее характерных для них ощущений. Следует отметить, что далеко не все ощущения способны указать на те или иные качества эмоции. Некоторые из них во время анализа нужно убрать. Здесь необходима логическая редукция.

Чтобы человек смог произвольно обратить внимание на ощущения, он должен, с определенной целью, сосредоточиться на них. Затем проанализировать сходные и отличительные признаки, выявить их локализацию в теле, силу и значение в цепи последующих состояний. Это было бы невозможно сделать без выявления главных, наиболее характерных реакций.

Сознательный контроль ощущений, когда мы подавляем в себе боль или рефлекс моргания, отличается от неосознанного действия под их влиянием, например, отдергивания руки при ожоге.

Поскольку эмоция связывает ощущения в процессе уменьшения концентрации внимания на них, то локальные реакции, которые остаются после этого, в свою очередь, позволяют тестировать эмоцию и раскладывать ее на чувственные составляющие.

Так можно обнаружить степень напряжения мышц, внутреннее сопротивление, преобладание того или иного направления деконцентрации ощущений в теле и т.п.

Это позволяет сознанию разобраться в той совокупности раздражителей, которые вызвали эмоциональную реакцию и не исчезли после ее возникновения. Обнаружив остаточные ощущения, их можно соотнести между собой по комфортности, сравнить с прежними состояниями. Для этого мы должны задать себе вопрос, в каких еще ситуациях так сильно стучало сердце или кружилась голова?

Факторы стресса каждой эмоции напрямую связаны с данными показателями. Чтобы осуществить в экральном анализе эмоциональную рефлексию нужно вначале идентифицировать эмоцию другого человека во время эмоционального контакта с ним. Затем проанализировать собственные ощущения, найти их локализацию в различных участках своего тела, выяснить их характерные особенности.

Так в состоянии страха мы можем обратить внимание на странные «тянущие» ощущения в области пищевода или «ком» в горле, злость вызовет напряжение живота и т.п.

Эмоциональная рефлексия необходима, чтобы запомнить идентифицированную эмоцию, проанализировать все ее экзистенциальные проявления и сопоставить их с пережитыми ранее собственными состояниями.

Данный прием может быть использован и при контакте с неодушевленным предметом. При соприкосновении, к примеру, с произведением искусства зритель, путем интроекции, может чувствовать себя вовлеченным в то, что он видит и воспринимает. При этом он испытывает не только эмоции. Глубина эмпатии всегда зависит от того, насколько человек способен проникнуться «ощущением присутствия в образе». Такую возможность ему дает анализ остаточной локализации ощущений в собственном теле.

И в самом деле: эмпатия предполагает некую готовность, доверчивость субъекта по отношению к объекту. Так некоторые особо мнительные люди во время наблюдения за тяжело больным человеком могут настолько проникнуться его дискомфортом, что даже теряют от этого сознание.

Через эмпатию могут быть созданы сходства и мнимые общности, которых в действительности, собственно говоря, нет. Здесь речь идет о непроизвольной эмоциональной рефлексии, когда человек на основе собственного страха перед болезнью, а вовсе не из сочувствия к больному, провоцирует в себе дискомфортные ощущения.  

Говоря о приемах экрального анализа, мы имеем в виду лишь осознанный процесс переключения внимания, необходимый для анализа идентифицированных эмоций во время эмоционального контакта с клиентом. Он не связан с мнимой проекцией дискомфорта другого человека на свои собственные ощущения.

Чтобы осуществить анализ определенных качеств эмоции при помощи наиболее характерных для них ощущений, нужно уметь правильно отразить в своем сознании задачу. Тогда никакие чувственные излишества не приведут к непроизвольному росту мнительности. Эмоциональная рефлексия строится скорее не на механизме эмпатии, а на процессе абстрагирования ощущений, символизирующих эти качества эмоции.

Если в эмпатии мы без труда можем узнать механизм экстраверсии, в то во время абстрагирования прослеживается интроверсия. Абстракции служат для того, чтобы при помощи общего понятия охватить своим сознанием все беспорядочное и уложить в пределы обозримой закономерности. В то же время эмпатии, напротив, свойственна чрезмерная деконцентрация внимания. Она не позволяет чувствовать что-то одно. В момент эмпатии сознание рассеивается, происходит созерцание общего, а не конкретизация явления.

Чтобы сконцентрироваться на чем-то важном, нужно отвлечься от всего несущественного, несвязанного с постановкой задачи. Само собою понятно, что эта, в сущности магическая, процедура встречается в своем полном развитии уже у первобытного человека, геометрические знаки которого имеют не столько украшающее, связанное с эмпатией, сколько магическое или абстрактное значение.

Более точным определением такого состояния является «participation mistique» (мистическое соучастие), предложенное Леви-Брюлем. Это понятие формулирует первоначальную отнесенность первобытного человека к своему объекту.

Эмоциональная рефлексия позволяет в полной мере осуществить такое «соучастие» с объектом во время эмоционального контакта с ним. Мы можем не только прочувствовать эмоцию другого человека, но благодаря этому приему проникнуться ее отдельными свойствами. Эти реакции, в виде остаточного дискомфорта, символизируют для нас внезапность возникновения того или иного переживания у данного индивидуума, степень напряжения его мышц, указывающее на волевые усилия субъекта при подавлении им или активизации чувств.

Проверить истинность ощущений, полученных при помощи эмоциональной рефлексии, позволяет другой прием экрального анализа. Этот прием в противовес разложению эмоции на остаточные реакции локального дискомфорта, позволяет, наоборот синтезировать в самом себе эмоцию из конечного продукта деконцентрации ощущений.

  

 
 

 

Реэмоциональная рефлексия.

 

Чтобы у человека возникла эмоция, он вначале должен обратить внимание на свои ощущения. Затем, как уже говорилось, произвести их деконцентрацию. Поэтому, кроме приема эмоциональной рефлексии, в экральном анализе используется также реэмоциональная рефлексия. Она же и лежит в основе формирования всех  наших эмоциональных состояний.

Этот прием, в противовес предыдущему, представляет собой последовательный контроль в начале ощущений, а потом эмоций, которые сознание формирует на их основе. Фактически это обратный путь следования по отношению к эмоциональной рефлексии. Подобное переключение внимания необходимо, чтобы выяснить: какая именно эмоция типична для данного комплекса ощущений.

Особое значение этот прием экрального анализа приобретает в субъективной диагностике различных заболеваний. Когда больной жалуется на плохое самочувствие, он, как правило, говорит об ощущениях, упуская из виду свою эмоцию. Но общее состояние пациента во многом зависит именно от изменений его эмоционального восприятия. Патологическая симптоматика часто связана со стрессом. Поэтому важно знать, как происходит субъективное отражение стрессового стимула на наиболее общем уровне сознания больного. Для этого нужно выяснить эмоцию, провоцирующую у него дискомфорт.

Как уже упоминалось, противостояние страху у многих пациентов приводит к головной боли,  попытка скрыть от окружающих тоску ведет к нарушениям дыхания. Подавленный гнев способствует гиперфункции печени  у больных с гепатитом, часто провоцирует дискомфорт в области правого подреберья.

Подобные симптомы могут возникать как по отдельности, так в той или иной мере и одновременно. Это, к примеру, может быть связано с обострением воспалительного процесса.

Если соотнести эти данные по силе их проявлений и степени распространенности, то можно, на основе последующей деконцентрации болезненных ощущений определить эмоцию, спровоцировавшую дискомфорт.Конечно, мы не станем утверждать, что воспалительный процесс – следствие какой-нибудь эмоции. Но то, что стресс мог спровоцировать его обострение и усилить проявления дискомфорта, особых сомнений не вызывает. Согласно представлениям Г. Селье болезнетворный фактор обладает своеобразным «пусковым» действием, он включает «выработанные в  процессе  эволюции механизмы,  которые  являются  важнейшей составной частью развертывания картины заболевания».

Реэмоциональная рефлексия, в этом случае, позволяет выяснить связь дискомфортных ощущений с эмоцией, отражающей стресс в целом. Мы, как бы мысленно составляем ее из отдельных частей.

Это лишний раз подтверждает, пожалуй, очень древнюю философскую гипотезу, существовавшую еще в представлениях стоиков и эпикурейцев, перекочевавшую в наше время в научную психологию, что любое наше чувство, как и материальное явление, имеет в своем составе определенные элементы. Если их правильно синтезировать, то можно вызвать у любого человека эмоцию, в точности отражающую набор необходимых качественных характеристик стресса.

И, хотя,  сама  по  себе  процедура  переноса биологических законов в сферу человеческих чувств и общественных  отношений есть отход от «строго научного  метода». Тем не менее, это вполне согласуются с  освященными временем  принципами многих религий  и философий.

Г. Селье утверждал когда-то, что за редкими исключениями,  долго живут лишь те религиозные традиции и учения, корни которых глубоко уходят в природу человека и бытия. Так вера во всемогущую и вечно творящую силу божества восходит к началу письменной истории человечества.

Многочисленные формы этой веры имеют общую черту: они  указывают нормы поведения, которые приведут человека к какой-то  конечной цели. Главной задачей религии, как и психологии, является  достижение человеком внутренней гармонии, мира между людьми и природой.

Общепризнанные религии и философии, как правило, обосновывают предписываемые ими нормы поведения. Если мысленно перенестись в давние времена, то мы найдем тому немало примеров.

Так люди, употреблявшие в пищу свинину,  заболевали задолго до того, как был изучен трихинеллез.  Лучший способ запретить свинину состоял в том, чтобы объявить свинью нечистым животным,  не угодным богу. Прежде чем люди  узнали,  что почти  все,  к чему мы  прикасаемся, может  быть заражено бактериями  (особенно  в  жарком  климате),  лучший   способ  предотвращения эпидемий состоял в предписании им тщательных ритуальных омовений перед едой. Такого рода законы соблюдались довольно долго, потому что были полезны.

«Возлюби ближнего, как самого себя» - тоже один из древнейших принципов поведения. Он был предложен, дабы  угодить  богу  и обеспечить безопасность человеку.

Поскольку  наша  философия  основана  на законах  природы, не удивительно,  что  во всем  мире  на  протяжении  многих  веков отдельные ее элементы возникали снова и снова, в самых  различных религиях и политических теориях, хотя обычно их обоснование было мистическим,  а не научным.

Народы, в чьих  культурах  появлялись  элементы  такой  философии,  не  имели точек соприкосновения и часто даже  не  слыхали друг о друге. Их вера имела лишь одну общую черту: это был плод человеческого разума, отражавший естественную эволюцию его функционального механизма.

Подобные рассуждения дают нам основания считать, что психология является таким же плодом наблюдений за объективным мирозданием. Поэтому редукция в переносе биологических законов, как и законов физики на область человеческих чувств далеко небезосновательна.

Если мы посчитаем, что любое эмоциональное состояние, независимо от его носителя, человека или животного и той культурной среды, в которой они развивались, содержит одни и те же элементы качества ощущений, мы, скорее всего, будем правы. Возможно именно здравый смысл, заложенный в основе человеческого познания как такового, независимо от индивидуальных способностей личности, и определяет эту общность чувственных компонентов эмоции. Иначе говоря, логика не зависит от субъективных особенностей восприятия, даже если она применяется для анализа чувств.

Этот здравый смысл, по Юнгу и лежит в основе коллективного сознания всех людей, независимо от их культурной среды. Чтобы жить, согласно Юнгу, нам нужна: «вера, надежда, любовь и мудрость». В своих заметках он писал: «Среди моих пациентов, вступивших во вторую половину своей жизни, т.е. в возрасте после тридцати пяти лет, не было ни одного, чья проблема, в конечном итоге, не сводилась бы к поиску религиозного взгляда на жизнь. Можно с уверенностью сказать, что каждый из них заболел потому, что утратил то, что существовавшие в любом веке религии давали своим приверженцам, и ни один из них не исцелился полностью, пока не обрел вновь свою веру».

Душевное здоровье человека зависит не только от наличия цели в его собственной жизни, но в жизни всего сообщества. Не может быть островка смысла в океане бессмыслия. Если вселенная охвачена безумием, то безумны и все ее составные части. Необходимый смысл Юнг находит в глубинных уровнях коллективного бессознательного. «Идея всемогущего божества присутствует везде, если не признается сознательно, то принимается бессознательно, ибо это – архетип. Поэтому, я считаю, будет разумнее сознательно признать идею Бога, иначе Богом станет что-нибудь еще, как правило, нечто несуразное и глупое».

Подобная идея Юнга явно подчеркивает необходимость единой основы, от которой вынуждено отталкиваться человеческое естество. Этим базисом для нас служат ощущения. Именно они отражают законы объективного мира. Поэтому в процессе своей деконцентрации они не теряют связи с показателями времени и пространства.

Ощущения не просто связываются между собой, ими движет цель, которую определяет общая вера людей. Не будь ее и «мирок восприятия» развалится как «карточный домик». Не от чего будет отталкиваться в своих рассуждениях. Иначе говоря, чтобы начать логический поиск следствия из причины, вторая должна быть установлена на чувственном (эмпирическом) уровне восприятия. Тогда эмоциональная рефлексия происходит одинаково у разных людей. Это возможно только на основе общей веры, присущей каждому человеку в равной мере, инициированной в структуру деконцентрации ощущений.

Так, к примеру, мы верим в закон всемирного тяготения и другие законы физики. Но этого для ухода человека от внутреннего конфликта, обусловленного мировоззренческими противоречиями недостаточно.  Людям нужно больше веры. Это дает более стойкую основу для их психики.

Юнг так описывает пришедших к вере людей: «Они пришли к самим себе, смогли принять себя, примириться с собой, а через это примириться со всеми неблагоприятными обстоятельствами и событиями. Человек сдается полностью, и тогда на помощь ему приходит целительная сила вселенной, не потому, что он это заслужил, а потому, что он вообще перестал думать о том, что он чего-то заслуживает».

Отсутствие веры людей в себя, обусловлено их сомнениями, возникающими из-за невозможности сознательно произвести деконцентрацию отдельных чувственных элементов в общее отношение к происходящему. Человек не уверен в правильности таких действий и адекватности своих эмоций. Ему кажется, что окружающие считают иначе, не так как он. Субъект вынужден сравнивать свое отношение к происходящему с тем, что чувствуют другие. Такой поиск часто заводит в тупик. Человек становится продуктом той субкультуры и тех людей, под чье влияние он попал. На этом фоне чувство реальности у него пропадает. Он прекращает понимать и осознавать истину, теряет общую для всего человечества цель.   

Чтобы избежать искажений в отражении реальности, процесс деконцентрации ощущений у каждого человека должен подчиняться одному методологическому принципу. Реэмоциональная рефлексия превращается в прием экрального анализа только тогда, когда она выполняется человеком произвольно, как собственно и другие приемы.

Для этого вначале нужно проанализировать все ощущения, наиболее выраженные в своем теле на текущий момент, дать им оценку по их силе и распространенности, затем определить самые сильные и отдаленные. Деконцентрацию следует производить именно в их пределах. После проведения деконцентрации нужно перевести внимание на область солнечного сплетения и проанализировать возникшую эмоцию.

Если реэмоциональная рефлексия проводится с целью субъективной диагностики состояния пациента, нужно вызвать  в себе аналогичные ощущения, проанализировать их и деконцентрировать. После чего можно приступать к исследованию идентифицированной эмоции.

Частным случаем такого приема является идентификация эмоций людей по визуальным признакам (движения тела, почерк, пр.), а также анализ эмоций по рисованным изображениям. В этом случае элементами для деконцентрации внимания служат воспринятые зрительные ощущения.

Кроме вышеуказанных приемов чувственной рефлексии существует и еще один прием экрального анализа. Он необходим для осуществления связи между чувствами и логическими рассуждениями.

 

Экра-логическое следование.

 

Этот своеобразный прием экрального анализа осуществляет произвольное переключение сознания от решения задачи к чувственному процессу. Эмоции позволяют охватить проблему в целом. То, что трудно осознать, легче почувствовать. На уровне эмоций происходит интуитивное исследование объекта, после чего анализируется уже полученный результат.

С данным приемом связаны многие еще непознанные процессы мышления. Интуиция, как бы, осуществляет логические ходы, скрытые от сознания человека, раскрывая перед нами только конечный результат своего «таинственного» вычисления.

Но интуиция имеет непроизвольный характер. При экра-логическом следовании, напротив, человек усилием собственной воли, переключает мышление из контролируемого русла в неосознанное и наоборот.

Экра-логическое следование или, как его еще принято называть в экральном анализе, экра-логическое обоснование лежит в основе многих техник изучения неосознанных переживаний людей.

Так при составлении психологического портрета человека по его центральной эмоции, этот прием используется для поиска логической связи между интуитивно полученными  сведеньями.

У каждого человека в жизни бывают минуты, когда он не столько осознает, сколько догадывается о том, какой вывод напрашивается в решении задачи. Но интуитивные умозаключения, как правило, не устраивают окружающих. Всякий результат вычислений нуждается в логическом обосновании. Поэтому мы вынуждены находить объяснения свом догадкам, чтобы нас поняли другие. Кроме того, неосознанное понятие не может быть применено в дальнейшем логическом рассуждении.

 Данный прием применяется также в стратегическом прогнозировании  для обоснования предположительных выводов относительно последующего развития ситуации.

В свою очередь непроизвольное переключение мышления из контролируемой зоны в область хаотических воспоминаний, которое часто возникает у человека в состоянии усталости, лежит в основе интуиции и других бессознательных процессов. Фактически сновидения, которые Фрейд считал одним из проявлений «свободных ассоциаций», представляют собой такое же интуитивное решение задачи, но происходящее во время сна.

Если разобраться, то ни один процесс сосредоточенного размышления у людей не длиться очень долго. Мы устаем от такого напряженного вычисления. В конце концов, наступает переключение сознания в область «свободных ассоциаций».

В это время вспоминается эпизод какого-нибудь фильма или ситуация прежних лет, которая как-то связана с данной задачей. Мы уже упоминали о такой особенности восприятия человека. Люди как бы спят наяву. Им снится сон, представляющий собой хаотический набор образов.

Но это не просто спонтанные ассоциации. Такие воспоминания, отнюдь, не лишены смысла. Ассоциации всегда связаны с ситуацией, в которой они первоначально возникали. А значит и отношение к происходящему на данный момент времени тоже имеет общую подоплеку с образами прошлого. Иначе говоря, в основе «свободных ассоциаций» всегда лежит общая для них эмоция, которая, в свою очередь, связывает их по смыслу и с текущей ситуацией.

Если возникло воспоминание о какой-то давно ушедшей неприятности, то эмоция, которая его пробудила, была вызвана обстоятельствами данного момента времени. Эта эмоция неслучайно заполнила собой внимание человека и вытеснила его другие переживания. Ее пробудила усталость, возникшая в процессе решения определенной задачи.

Следовательно, уместно предположить, что и эта задача как-то связана с образами-символами, спровоцированными резонансом ассоциаций прошлых лет. И, стало быть, общность между сознательным мышлением и интуитивным обеспечивается одной эмоцией или, во всяком случае, какой-то единой динамикой чувств. Мы как бы заново переживаем то, что давно минуло и опыт прошлого подсказывает нам решение проблемы на бессознательном уровне.

В данном случае можно говорить о бессознательном абстрагировании, которое может возникать не только вследствие опасности, как считал Воррингер, но и в процессе усталости от избыточной сосредоточенности внимания на объекте или задаче.

Глубокое размышление о чем-либо требует от нас концентрации всех сил и полного проникновения в предмет исследования. В противоположность этому для абстрагирующего человека мир наполнен ненужными или, даже, опасными объектами, почему он и ощущает усталость или страх перед ними. В сознании своей немощи, люди избегают слишком близкого соприкосновения с миром, чтобы создать те мысли и формулы, с помощью которых они надеются одержать верх над воспринимаемыми ими сущностями.

Поэтому психология бессознательного есть психология угнетенного человека. В его голове с большой скоростью проносятся образы, имеющие символическое значение, чтобы за короткое время, на интуитивном уровне обнаружить суть объекта и, только после этого приступить к осознанному решению изначально поставленной задачи.

При переходе интуитивного процесса мышления на сознательный уровень можно обнаружить переключение абстрагирования в конкретизацию. В этот момент человек, как бы очнулся от сна. Он вспоминает то, о чем думал раньше и конкретизирует вывод интуитивного решения. Такой непроизвольный механизм переключения внимания от неосознанного к сознательному встречается довольно часто во время размышлений.

Однако экра-логическое следование предполагает только произвольное переключение внимания. Этот прием используется исключительно в экральном анализе. Он позволяет найти логическую связь между абстрактной сущностью явления и значением того или иного символа в цепи сознательного ассоциативного исследования.

Чтобы выполнить экра-логическое следование нужно вначале сосредоточить свое внимание на объекте исследования или на условиях задачи. Затем задать себе вопрос, требующий несложного, но рационального решения. Перед получением ответа, необходимо прислушаться к своей эмоции. Если чувственная связь между предполагаемым ответом на вопрос и условиями решения обнаружится, то вывод, вероятней всего правильный, если нет, следует проанализировать возможную ошибку в рассуждениях.

 Конечно интуитивным контролем и другими приемами экрального анализа, как и в целом, приемами логики нельзя описать весь сложный процесс нашего мышления и чувств. Это лишь малый инструмент, необходимый в исследовании психических состояний людей. Более того, поведение человека, как уже упоминалось, отвечает мотивационным схемам, включающим в себя сложные алгоритмы систем, приемов и стереотипов его прежних стрессовых наработок.

Ниже мы поговорим об этих стереотипах подробнее и попытаемся научиться анализировать их качественные отличия. Особенно важным мы считаем логическое исследование качественных изменений в эмоциях, связанных с реакциями людей на различные обстоятельства. 

 

 

 

 

 

 

 

 



<<< ОГЛАВЛЕHИЕ >>>
НЦЭА(Киев)